ART.NEXT=МУЗА ПРАКТИКУМ? Фото, мысли, авторы
Рассказываем о направлениях ART.NEXT и будущем проекта
1. Боди-арт или перформанс (Олег Олейник, «Лики до речи», Татьяна Бер)
2. Позитивное и негативное пространство до моделирования двухмерности (Влада Коллапс, Елизавета Михалёва, «Лики до речи», Владимир Раздрогин)
3. Имматериальное (Алексей Го, Анна Кириллова)
4. Тенденции симулякра (Олег Олейник, Яна Ракитина, Виктор Море, Андрей Феоктистов, Павел Нечаев, Вероника Холтобина, Наталья Бабкина, Анна Лавренко)
5. Автопортрет между абстракцией и безобъектным искусством (Дмитрий Анчуков, Татьяна Бер)
1.
Под понятием боди-арт изначально подразумевалось не покрытие тела рисунками, как многие предполагают сегодня, а перформанс, с акцентированием реального тела. Затрагивалась проблематика копирования реальности произведением искусства, и значимость физического подчеркивалась в конфронтации с художественным символом.
Наши перформеры продемонстрировали, как само тело, попадая в пространство институции, раскрывает новые призмы.
У Олега Олейника важно использование себя как «медиума», о чем он говорил на открытии.
На картинах можно проследить копию воображаемой реальности, которая в свою очередь копирует настоящие взаимосвязи мира. В статье о критериях к арт-объектам мы рассказывали об этой разновидности симулякра.
Вердикт об Олеге: перформанс сосуществует с «порталами», продолжающими традицию живописи, но освобождающими от рамок привычного носителя.
Перед нами – не граффити, а все же картины, которые напоминают полотна Джексона Поллока и некоторые мотивы Жана-Мишеля Баскии.
Не преуменьшая и роль авторского звука, можем твердить, что пространство транслирует наследие русского авангарда, не упуская возможности призвать идеи Василия Кандинского.
Конгломерация «Лики до речи» использовала большой коллектив для демонстрации тела.
Театр, явившийся исходной средой творцов, превалировал над модернистским пониманием перформанса. При этом невозможно исключить коды, противопоставляющие «артефакт» и живую фигуру.
Мифология и сценография, связанные с шумерской богиней Иштар, для нас уходит на второй план, в то время как традиционные субстанции поражают игрой с движением и анатомией людей.
Свет и орудия соединились в танец с сопровождением саунд-арта. Пространство 3D, наполненное спецэффектами, окутывало поверхности, ссылающие к живописным тенденциям. Моделирование двухмерного демонстративно подавлялось. Кинетическое вело «объемный» диалог со зрителем.
Последним перформером ART.NEXT стала Татьяна Бер, пришедшая на вернисаж в костюме. Проникаясь чертами автопортрета в северных мотивах и почти сказочных хвостатых друзьях, зритель может осознать, что перед ним далеко не эстетический дизайн, а целая книга образов. Особенно вдохновляющим становится нестандартная работа с границей внешнего и внутреннего мира. Автор буквально дает возможность родиться заново и пересмотреть стереотипы.
За счет фигурирования боди-арта и геометрических форм в живописи, мы можем представить себя внутри абстрактного пространства и даже спроецировать нашу мысль в зону безобъектного, не отдаляясь от проблематики автопортретирования.
Сказочное и техническое неотделимо в гениальном подходе художницы. Ее работы невозможно скопировать, не смотря на простоту. Здесь душа автора – больше материи, но и функция дизайн-объекта абсолютно имеет место. Несказанное сочетание!
2.
Что за проблематика позитивного и негативного пространства витает в воздухе АРТМУЗЫ?
Проект подтвердил, что данная тема волнует живописно настроенных авторов. Двухмерность картины опровергается вновь и вновь, и энтузиасты-экспериментаторы вносят вклад в переосмысление критерия оценки полотна в contemporary.
Первая художница – это Влада Коллапс, которая позаимствовала творческий псевдоним у своего домашнего любимца, тем самым акцентируя не катастрофальное, а веселье и радостный пафос.
Работы Владиславы все же навеивают драматическое, но прогрессивный подход к моделированию цветным материалом вдыхает энергию счастья и смелости в экзистенциальные мотивы.
Елизавета Михалева использовала скульптурные элементы, изображающие паутину. Философия и символизм вновь раскрылись благодаря преодолению ярлыков художественных дисциплин.
Эклектичная экспозиция подчеркнула интерес художницы к конвенциям и стремление быть открытой для интерпретаций. Подход сочетает консерватизм и свободу.
На фотографии выше зритель узнает Елизавету, с цветком в руках, Владиславу с фотоаппаратом, Олега, чья белокурая голова выглядывает на фоне полотна в бело-серых тонах и, конечно же, Екатерину Кузьмину с дизайном розовой пантеры – летнего экспонента третьего этажа, активного участника мероприятий АРТМУЗЫ и замечательного автора.
Владимир Раздрогин на своей дебютной выставке получил фееричное признание публики. Его созидание через разрушение и воспевание пустот как проводников живописного света стало узнаваемым в кругах кластера.
Музей писал об экспериментаторе в статье «Скульптурная жизнь живописи».
3.
Имматериальное означает концептуальное. Мысль удерживает модель, несмотря на физичность своего естества.
В чем же эфемерность? Концепт может передаваться от одного человека другому, витая в воздухе.
Мы приблизились к подходам с чертами модели мира. А насколько это значимо, читателю уже шепнули в статье о критериях.
Взглянем на работы Анны Кирилловой и Алексея Го: не по отдельности, а сразу. Критически присмотримся к общему.
Кто-то, быть может, скажет, что здесь – симулякр...
Ощущается целостность, независимость от внешнего. Конечно, это – не наш мир, а альтернативный.
Принцип глубокого погружения может послужить примером образа создания модели реального мира.
То, что мы воспринимаем в структуре – не физическое, а концептуальное.
4.
Посмотрим на превалирующее большинство: представителей тенденций симулякра (здесь исключаем произведения Олега, разобранные в начале).
Яна Ракитина использовала сложное сочетание дисциплин и рискованные формы, однако, без провокации.
Художница показала собственные переживания и значимость того, во что она верит, через копию фикции. Медиум текста, фотографии, ассамбляжи и традиционной живописи материализовали историю.
Виктор Море поразил смотрящих фантазийными переходами из микро- в макрокосмос и обратно.
Андрей Феоктистов создал серию утонченных и миниатюрных акварелей, соединяющих наследие Иеронима Босха с традиционной школой Ивана Шишкина.
Не последнюю роль сыграла причастность художника к науке и медицине.
Симулякры Павла Нечаева визуализировали живое в потоках энергии.
Работы Вероники Холтобиной, несмотря на рефлексию мюзикла по мотивам романа «Мастер и Маргарита», стали самостоятельными мирами. Главным игроком на данном поле боя стала страсть.
У Натальи Бабкиной распростерлось говорящее пространство.
Зритель может вкусить эмоции повсеместно.
Анна Лавренко создала серию фрагментов, дублирующих себя через предназначение изображенного.
Салат складывается в сознании.
5.
Тема безобъектного и абстрактного в контексте автопортрета проявилась не только у Татьяны Бер, но и в подходе Дмитрия Анчукова, парадоксально сочетающего академизм с фовизмом.
Дмитрий завершает обзор проекта.
Учитывая предстоящее переформатирование, стоит подытожить: автопортрет не исключим из произведений. (Даже в работах искусственного интеллекта мы ищем подобное, в качестве пустоты...) Анализ среды вокруг собственного «я» – ключевой для всех направлений.
МУЗА ПРАКТИКУМ продолжит выставочную деятельность ART.NEXT, усиливая взаимосвязь со школой, конвенциями и прогрессом.