Интервью с Натальей Бабкиной

Арт-обозреватель музея Элиза Котельникова продолжила исследование магического реализма в контексте актуальных экспозиций. Следующим художником после Елены Ипатовой стала Наталья Бабкина, которая участвует в ART.NEXT 3.

Не смотря на простоту вопросов, отмеченную автором серии «Автоматизм», данное интервью акцентирует важную проблему живописи. Дело в том, что течения, поддерживающие концептуальные качества, и эстетические тенденции часто ставят творца в конфликтную позицию. Особенно в век расширенных возможностей производства, включая цифровую среду, дизайн и скрытое «послание» позиционирует себя как отдельные ипостаси мастерства. Однако на практике тяжело разделять последние, не вдаваясь в углубленную теорию.

А ведь физический объект заслуживает внимания, и создан, скорее, ради себя самого. Отголоски в философии — вторичны. Или нет?

Узнаем, что рассказала Наталья о магическом, минималистичном и помпезном.

АО: Расскажите подробнее о магическом реализме. Как сверхъестественное оказывается в поле зрения?

НБ: У меня нет цели специально искать волшебное и магическое. Время от времени глаз сам «выхватывает» объекты, фразы, ситуации, которые как-будто выпали из нашего времени, из обычного хода событий. Их иррациональность вызывает восторг, удивление, иногда отчаяние.

АО: Почему Вы используете медиум живописи? Как пришли к нему, работаете ли в других формах?

НБ: Мне важен цвет. Сочный, яркий, вибрирующий или сложный, приглушённый.

Наверное, самый простой путь передать настроение, внутреннее состояние — через цветовые пятна.

Я влюблена в живопись, в сам процесс. Работаю в технике масляной живописи и в смешанных техниках. Для отдельных проектов делаю арт-объекты из картона, оргалита и других материалов.  

АО: Импонирует ли Вам абстрактное искусство?

НБ: Импонирует любое направление, если в произведении есть внутренняя составляющая, которая вызывает отклик, эмоцию, заставляет думать. Даже, если произведение по смыслу мне чуждо, думаю, что отрицательные эмоции лучше, чем никакие. Хуже пустых произведений только разрушительные...

АО: Какую музыку Вы слушаете?

НБ: Чаще всего слушаю русский рок, разные группы и исполнителей. Из иностранных  –  тоже рок (не хэви), в основном то, что уже стало мировыми хитами.

АО: Близок ли Вам жанр арт-хауса в кинематографе?

НБ: Да, арт-хаус в кинематографе мне близок.

АО: Насколько для Вас важна эстетическая сторона арт-объекта? Может ли произведение из цикла на актуальной выставке стать предметом дизайна одежды, или, обретя нарочито помпезную раму, вступить в интерьер гостиной? Или артефакты предназначены для диалога, многократного прочтения и формирования взгляда на абсурдность социума?

НБ: Я иду по пути отсекания лишнего. Работы, которые делаю сейчас более минималистичны, чем те, которые были 2 — 3 года, а тем более 10 лет назад.

Эстетическая составляющая до сих пор важна. С одной стороны, необходимо, используя минимальные визуальные средства, донести мысль или эмоцию. С другой, хочется гармонии и во внешнем проявлении. Иногда всё само собой складывается хорошо, но, часто возникает конфликт.

Работы, которые представлены на выставке, допустимо использовать для дизайна одежды. В современном интерьере они тоже вполне уместны. Некоторые даже можно — и в «помпезную раму», только не нужно к этому относиться слишком серьёзно, скорее как к стилистической эклектике.

Картина «Единорог пленённый» наводит на мысль о том, что произведение может «превзойти» раму, будто комментируя ее. Представьте любое багетное оформление, дорогие зрители: магическое тело работы подскажет, что его заточили в оковы. 

Стиль Натальи дарит позитивный настрой, но и ненарочито заставляет приглядеться к абсурдному. Экспозиция во всей красе ждет вас на 4 этаже до 24 января!