Скульптурная жизнь живописи

Живопись как деформация скульптуры

Скульптура как деформация материи

Материя как деформация пустоты

В данной статье мы попробуем посмотреть на живопись под нестандартным углом, поговорим о пластичности, и раскроем, кто в актуальном сезоне АРТМУЗЫ работает с уничтожением как с созидательным процессом.

В прошлый раз мы опустили доисторическое искусство, чтобы проанализировать современные критерии на базе более поздних течений, о которых существует гораздо больше сведений.

Сегодня же мы начнем как раз с наскального, но лишь на миг, чтобы оттолкнуться от его «телесности».

Наскальная живопись имеет носитель с ярко выраженным весом. Можем ли мы представить, что тогда ее специфика была обусловлена случайным стечением бытовых обстоятельств? То есть, не было намерения создать плацдарм для художественной дисциплины, соседствующей со скульптурой. Рука исторического человека выводила очертания быков, так как мастер стоял перед фактом возможности легкого подхода к формирующему материалу.

Заглянем в древний Рим: статуи той эпохи были покрыты пигментом, который не сохранился до наших дней. Цвет соседствовал с объемом.

В религиозном искусстве средневековья строилась «обратная перспектива», в ренессансе – «линейная».

Что противоречит умозаключению, что живопись и даже рисунок в перечисленных примерах представляли собой не что иное, как намеренное «упаковывание» объема в плоскость, с приемами формирования сокращений по отношению к геометрии двухмерной поверхности? Искусствоведение и сама культура отделения живописи от скульптуры, в первую очередь посредством акцентирования цветовых решений, транслируют философствующим, что должна быть строгая грань. Но помогает ли теория отдельного существования на практике?

 Живописец «рифмует» краски, в то время как скульптор рождает нечто тактильное. Однако посмотрим и на цветовое решение через само пространство. Неотъемлемая составляющая скульптуры – это позитивное и негативное пространство, а как эти две ипостаси пластики ведут себя по отношению к вязкой субстанции масла? Раз цвет – это свет, то полотно работает, прежде всего, с негативным пространством. Насыщенная пигментом масса обволакивает пустоту перед двухмерной поверхностью, играя с движением солнечного луча. Цвет – не что иное, как явление на границах пустоты, это – касание воздуха. Если представить деталь римской статуи в окрашенном виде и рядом фрагмент полотна Романа Ляпина, то можно судить о родстве эффекта у кромки негативного.

У акварельных произведений, гравюры, литографии или рисунка можно находить сходство с пластичным приемом скульптурного, но констатируя легкий вес, почти невесомость.

Сформулировав наш примарный фокус на скульптурную жизнь пустоты, мы можем перейти к просмотру интересных примеров и, наконец, к автору, с которым мы скоро познакомимся лично.

Негативное пространство стульев от Рэйчел Уайтред

Работы Симона Бергера

Взглянем на афишу ART.NEXT 3. Симон Бергер не участвует, по крайней мере пока, но что же мы видим?

Владимир Раздрогин представит ту же технику в собственном исполнении.

Выставка будет сопровождена диалогом о присутствующем и эфемерном, о концепте и экспрессии, о магическом реализме и нераскрытом потенциале повседневной среды.

Портрет от Владимира

Зритель сможет узнать, почему автор апроприирует мотив вместе с приемом, как начался творческий путь, и можно ли ожидать перформанс с демонстрацией разбиения материала перед публикой в будущем.