Санкт-Петербург, 13 линия В. О., дом 70-72

Время работы: 11:00 — 22:00 ежедневно

ВХОД СВОБОДНЫЙ

×закрыть

Наши партнеры

НАШИ РЕЗИДЕНТЫ

Красота — в глазах смотрящего

Сказка ближе, чем нам кажется на самом деле. Мы поговорили с Валериусом — легендарным петербургским художником о том, как он пишет свои волшебные картины, где находит чудеса и как заставляет поверить в эти чудеса других людей. О жизни художника, его взглядах на мир и своё место в этом мире читайте в нашем интервью.

 

Красота — в глазах смотрящегоВы называете себя волшебником. В чём Ваше волшебство?

Я себя не позиционирую как волшебник, я просто продолжаю видеть волшебство ежедневно, ежесекундно. Я просто его ощущаю. Многие события, которые происходят в моей жизни, кроме как «чудо» назвать невозможно. Нет каких-то логичных или материальных объяснений этому. Это какие-то цепи случайных и неслучайных совпадений. И эти цепи даже через грустное всегда приводят к чудесным результатам. Некоторые люди говорят: «Мы не знаем, как у тебя это получается, но, как показывает практика, у тебя получается». И я дорожу таким мнением, оно честное.

А как другим людям научиться замечать чудеса, как их вообще увидеть? Как это в себе развить и стать немножечко счастливее?

Это очень интересный вопрос, потому что, по большому счёту, я не знаю как. Если говорить словами Альберта Эйнштейна: «Жизнь можно прожить только двумя способами: первым — как будто чудес не бывает, и вторым — как будто всё на свете является чудом!» Это — простая модель. У каждого человека есть возможность не роптать. Многие чем-то постоянно недовольны. Не важно, даже если у них всё хорошо, они не довольны. Этот общий фон недовольства — это же эгоистичная позиция. «Мир, дай мне то, чего я заслуживаю». А ведь смысл наоборот, давать. Давать больше, не ожидая взамен. В этом, наверное, и есть волшебство.

А есть ли какие-то художники, которые очень повлияли на Ваше творчество?

Да, таких имён  много, но самое главное имя, я думаю, это Пабло Пикассо. Конечно, это гений гениев.

А есть ли среди Ваших картин самые любимые для Вас, те, с которыми Вы никогда не расстанетесь?

Такие картины есть, поэтому я стараюсь дарить их дочери.

А могут ли, по Вашему мнению, люди, которые никогда не держали кисть в руках научиться рисовать? Для этого нужен талант?

Да, я думаю, могут. Я не знаю, что такое талант. Это общая такая тема, как и тема везения. Рисование — это  80% каторжного ежедневного труда. Это работа с собой. Понятно, что если человек не рисовал 10 лет гипсовые античные головы, то он их не рисовал. А ведь чудо в чём? Чудо — это найти свою технику или свои материалы, полностью отвечающие внутренним задачам. Максимальная радость — пропускать через себя вот этот творческий поток и находить медитативное удовольствие от того, что ты делаешь. Это может быть всё, что доставляет вам удовольствие, но это должно быть именно рукотворчество, созидание. Задача — созидать. Задача — менять мир рядом с собой в лучшую сторону.

Вы только что сказали, что это — каторжный труд, и тут же говорите о том, что это медитация и наслаждение. Не является ли это противопоставлением?

Очень тяжело медитировать. В это время в голову лезут какие-то совершенно дурацкие мысли, всё отвлекает. Вот в этом и тяжесть — научиться это делать. Каторжный труд — потому что есть большое количество работы, которая может быть рутинной. Как, например, пилить подрамники, натягивать холсты, или грунтовать. Но это всё составляющие, которые тоже можно делать с удовольствием. Каторжный, потому что я, как и все люди, хочу спать, хочу есть… Я всегда говорю, что если бы можно было не отвлекаться на эти глупости, я бы не тратил на это время. Подстава в том, что хочется заниматься картинами всё больше и больше, чаще и чаще, потому что это действительно затягивающий процесс, который забирает человека в себя целиком, поглощает. И это очень важно.

 

 

Очень часто мы слышим, что на художника большое влияние оказывает не только ситуация в его личной жизни, но и то, что происходит вне. Так это могут быть какие-то конкретные политические события, или события, происходящие в мире в целом. Находит ли это отражение в вашем творчестве?

Нет, не находит. Конечно, меня окружают люди, я живу в стране. Но, всё равно, творчество — это такая внутренняя эмиграция. Да, конечно, меня волнует, что дорожает ЖКХ, или ещё что-то такое, потому что мне надо находить деньги и туда, но это частности. В глобальном смысле сидеть и грустить над чем-то, что напрямую меня не касается, я не буду. Какое событие вообще мифическое? Оно к тебе имеет отношение? Но ты проживаешь из-за него сегодняшний день в грусти. Свой день — самый дорогой ресурс, который тебе дан, который тебе никто не вернет. Это ведь навязанная беспомощность, когда из телевизора людям говорят о том, что всё плохо, всё взрывается, всё тонет, всё горит, вокруг враги, мы должны быть сильными, мы должны потуже затянуть пояса. И люди каждый день поглощают всё это; они понимают, что никак не могут повлиять на многие вещи. Это приучает их к тому, что вбить гвоздь дома — это тоже большая проблема. Это и есть такая наученная, навязанная, воспитанная беспомощность.

То есть никакие вообще события, даже трагические, вас не трогают?Красота — в глазах смотрящего

Меня трогают. Я в таком возрасте, когда понимаю, что жизнь конечна. Мне не 20 лет, чтобы считать, что она бесконечна, и со мной этого никогда не будет. К 50 годам человек — полубудда. К 70 он — Будда. Поэтому многие вещи уже пройдены, многие вещи уже не имеют никакого значения, многие вещи воспринимаешь уже достаточно философски, с определённой долей иронии. И понимаешь, что, по большому счёту, ты отвечаешь перед Богом за свою жизнь, за свои поступки. Что ты сделал сегодня? Если мы рождены здесь, то для чего-то мы рождены.  Да, мне жалко людей, которые, например, погибли. На самом деле может быть страшна безвременная смерть, когда не успел, не сделал что-то. Вот к чему недавно я пришел: я понимаю, что через искусство происходит рост над собой. Если у меня есть шанс вырасти сегодня над собой хоть на чуть-чуть, чтобы не родиться в следующей жизни осликом в Непале, то я конечно воспользуюсь этим шансом. Я стараюсь им пользоваться каждый день. Я каждый день открываю какие-то новые вещи. У меня никогда не бывает первой и двадцатой картины. Одна перетекает в другую. В этой что-то открыл — дальше, дальше. Ленивых шедевров не бывает. Главное — расти и развиваться, давать миру больше, чем берёшь.

Как Вам кажется, когда художник пишет картину, он должен думать о возможности продать эту картину, или это должно интересовать его в последнюю очередь?

Скажу за себя. Мне ужасно повезло, или не повезло — я рано женился. В 24 года, когда мы —молодая семья, у нас ничего нет, ни прописки, ни жилья, я озадачился этим вопросом. Я считаю, что писать картины — это тяжёлый труд, который должен оплачиваться, безусловно. Всегда буду говорить, что картины — это большие сгустки энергии, так как они пишутся в изменённом состоянии, это фиксируется, и они продолжают работать. Они могут быть грустными, но они должны быть добрыми. Нельзя поддерживать темные силы, у них печеньки слаще и всё проще, но не надо этому поддаваться. Да, это должно приносить деньги. Когда ко мне приходят люди и говорят: «Подари мне картину, ты ещё напишешь!» Я говорю: «Хорошо, подари мне 100 тысяч, ты ещё заработаешь». Почему никто не думает о том, что каждая баночка краски стоит 360 рублей, например. Это очень некорректное отношение ни к жизни художника, ни к его труду. Деньги — это не сверхзадача, это не должно стоять на первом месте, но если это мой жизненный путь, это должно обеспечивать мою семью. Они не должны страдать от того, что папа у них придурковатый художник.

Красота — в глазах смотрящегоПочему у Вас большинство героев с закрытыми или полузакрытыми глазами?

Это полузакрытые глаза. Наверное, главного не увидишь глазами,  надо слушать сердцем. И на Востоке, откуда я родом, и в Тибете, и в Гималаях люди избегают прямого взгляда — это агрессивная форма. У них взгляд отведён куда-то в солнечное сплетение — важно слушать себя, смотреть сердцем, смотреть интуицией. Для этого не нужен прямой взгляд. Через него очень много вещей передаётся, да, но внутренний взор — он важнее. Поэтому герои картин может быть немножко спят, может быть немножко смотрят внутрь себя, может быть они смотрят из души.

А у Вас есть какие-то автопортреты? Герои Ваших картин — это реальные люди?

Они все автопортретные, потому что я пишу из себя, я отыгрываю свои истории. Да, картины — это мои отношения с миром. Есть такая идея, что художник всю жизнь пишет одну картину, и, часто, это — автопортрет. Это про меня. Я пишу постоянно одну и ту же картину — это взаимоотношения мужчины и женщины, это коммуникации маленького человека с большим миром. Где-то это —наполеон, где-то это — мим, где-то это— ребенок. Это всё— робкие и чуткие опыты построения коммуникации с этим изменчивым, вариативным миром.

А есть ли у Ваших картин названия?

Раньше я их называл, я раньше даже записывал все выставки, в которых участвовал, а потом, с какого-то момента, перестал. Раньше я писал сказку к каждой картине. Я понимаю для чего —  объяснял своему сыну, чем папа занят, объяснял ему какую-то сложноорганизованную сказочную структуру происходящего. Теперь я не считаю это необходимым делать, потому что это очень эгоистичный подход. Эгоизм в том, что мне неинтересно охмурять вас каким-нибудь названием. Нет надобности нагнетать какую-то ещё мифологизацию. Здесь итак много чуда, даже в самом процессе созидания, которое я знаю, мне важно это знать внутри себя, но не так важно вам разжёвывать, или уговаривать вас: «Купите, здесь много чуда». Знающий — не говорит. Поэтому у меня идут какие-то серии, я знаю, это какой-то внутренний диалог, где-то монолог, где-то иллюстрации моих снов. Как вы будете это понимать, близко вам это или нет  — это дело ваших настроек. Красота — в глазах смотрящего.

Что для Вас современное искусство. Что Вы под этим понимаете?Красота — в глазах смотрящего

Понятия не имею. Я неактуальный художник. Что такое актуальный художник? Это художник, который реагирует на политику, приколачивая себя на Красной площади, например. Актуально? Актуально! Жест? Жест! Это актуальные формы искусства. Например, начнётся эра инстаграм-арта, или видео-арта. Это актуальные формы, когда художник, молодой человек или молодая девушка созвучны своему времени. Я достаточно архаичен в этом, это мне не интересно. Я неактуально пишу кисточкой по холсту. Не нужны эти жесты, с моей точки зрения. Поэтому я неактуально пишу картины про этот город, который непонятно, то ли Петербург, то ли Амстердам. Для меня он такой. Пишу про птиц, которые где-то – эмоция, где-то – любовь, где-то — надежда. Пишу какие-то сказки, потому что эти сказки – это хорошо, иметь такую счастливую возможность, пройдя через многие-многие испытания всё-таки сохранить своего ребёнка и не предать его.

Наша задача, на самом деле, в каждом человеке затронуть может быть дремлющую струнку, тронуть её и сказать: «клёво, этот звук есть!» Не надо предавать себя и говорить о том, что это был детский или юношеский максимализм, это мы так мечтали или хотели, а мир другой, жестокий. Нет! Мир такой, какой ТЫ есть.

Как Вам кажется, насколько современное поколение готово понимать и воспринимать искусство?

Люди стоят в мороз в Эрмитаж, люди идут на Айвазовского, люди идут на Филонова, люди идут на Кандинского. Люди такие же, не важно, люди с телефонами или без них. Люди всё равно грустят, радуются, у них столько же глаз, и рук, и сердец, сколько и было. Они всё равно продолжают верить в чудо, они всё равно не сдаются – это вечная история, к большому счастью.

О готовности понимать искусство, ведь тут каждый говорит про себя. Мне этот фильм понравился чем? Потому что я узнал себя, или потому что там было как у меня, или как у соседки тёти Изольды. Человек через созвучие с собой воспринимает искусство.

Какая, по Вашему мнению, в таком случае главная цель у современного художника.

Я не могу обобщать, мне это, правда, не интересно. Но, для меня… Кто-то хорошо сказал: «Успеть бы человеком стать». Дайте нам жизнь на то, чтобы успеть человеком стать, успеть бы научиться прощать, успеть бы научиться любить.

Красота — в глазах смотрящегоКак Вы считаете, насколько художественное образование важно для молодых художников?

Я всегда раньше считал, что образование необходимо. Но сам я был плохой ученик. Я учился в детской художественной школе, потом учился в средней художественной школе. И в детской я думал: «талантливых мало, наверное, они все в средней». Приходил в среднюю: «талантов мало, наверное, все в институте». В институте та же ситуация. То есть талантливых мало. А где они?

Главное, что мне дал институт – это среду, нахождение в творческой среде на протяжении 5 лет. Я не ушёл в бизнес, я не ушёл в другие какие-то области,  в банковскую сферу, более интересную, наверное. Я просто был привязан к этому. Наверное, всё-таки надо получать хотя бы азы. Надо ли учиться все 5 лет и получить диплом – тут уже зависит от задач самого человека.  Может быть достаточно научиться ремеслу, опять же для того, чтобы иметь вспоможение максимально корректно передавать внутренний мир, не спотыкаясь о технику. Потому что лет в 14 я собирался это всё бросить, потому что глаза и душа хотят, а руки не умеют. И чем больше этот разрыв, тем больше напряжение. Поэтому нужно владеть ремеслом, это даёт умение.

Есть среди молодых современных художников ребята, которые говорят о том, что Союз Художников, как пример, тормозит развитие современных форм искусства. Что Вы думаете на этот счёт?

Окей. Я пришёл вступать в Союз художников. Я принёс свои работы. Мне говорят: «Вы знаете, нам не нравится, как вы рисуете руки. Это коммерческое искусство» Я сказал: «Знаете что, вот у меня есть диплом о высшем образовании, мне может быть не нравится, как вы реснички рисуете, какое это имеет значение?» То, что вам не нравится — это вкусовщина, это лично ваши приоритеты.

Получается, эта вкусовщина всё-таки существует?Красота — в глазах смотрящего

Ну представьте, если ко мне подойдёт какая-то старушка 80-ти лет из Союза Художников, скажет: «Уважаемый Валериус, вы неправильно рисуете птицу!» Я скажу: «Мне что с этим делать?», или «А вы неправильно рисуете котиков!» — моя точка зрения. Она скажет: «Вы знаете, вы вот палитру не ту как бы выбрали». Я скажу: « Ну, окей, и что?».

Это всё — творческие союзы, которые дают художнику мастерскую, скажем, как инструмент. Такие организации нужны, чтобы создавать коммуникацию между художником и этой мастерской. Это хорошо, потому что аренда мастерской  — 0,3% — это некоммерческая тема, это помощь художнику, чтобы он мог творить, выполнять свою миссию. Но как они могут влиять на моё мироощущение и мировыражение – я не понимаю.

Что бы Вы пожелали молодым начинающим художникам?

Верить в себя, слышать себя, уважать себя. Мы состоим из мнения окружающих, мамы и папы, в метро старушка обругала… Вопрос тут в том, насколько мы зависимы от мнений людей, общественности. Мы все выросли в разных семьях, в разные времена.  Некоторые живут всю жизнь с мыслью, что они даже не достойны материнской любви. Все мы родом из детства, и очень много трагичных судеб, когда люди не могут выпрыгнуть из психоматрицы семьи. И именно поэтому молодым художником хотелось бы пожелать верить в себя, любить себя, научиться любить не только себя, но и вообще научиться кого-то любить. Грусть, депрессия и меланхолия – это же от эгоизма. Тебе грустно? Иди, служи кому-нибудь, помогай людям, отдавай больше, чем получаешь. Приноси радость, каждый день что-то созидай, меняй этот мир вокруг себя, рядом с собой. В этом и есть путь, каждодневные маленькие шаги. А ещё важен рост через боль. Важно в любой боли находить момент роста, момент толчка. Искусство – это чудесный сложный путь. Важно верить в себя. У каждого своя история, своя персональная сказка. 8 раз упал – 9 раз поднялся. Это самое важное. Как сказал Юра Шевчук: «Как начинали крылато мы, какими станем в конце?» Ведь предавая себя и свои мечты, считая их юношескими, мы и себя предаём. А предавая себя, мы предаем Бога в себе, на самом деле.

 

 

Поделиться в соцсетях: